miss_juliettef

Categories:

Юный врач

В конце 1880-х — 1890-х в Российской Империи родилось множество будущих творцов культуры, великих писателей и поэтов. Прóклятое поколение, они увидели Революцию, Первую Мировую и Гражданскую войны совсем молодыми, и, благодаря или вопреки тому, нашли в себе силы на то, чтоб творить. В их числе Есенин, Ахматова, Маяковский, Мандельштам, сестры Цветаевы, убитый слишком молодым князь Палей и, конечно, автор бессмертных «Белой гвардии», «Ивана Васильевича», «Мастера и Маргариты», «Собачьего сердца» Михаил Афанасьевич Булгаков.

3 (15) мая 1891 года в Киеве родился первенец Афанасия Ивановича и Варвары Михайловны Булгаковых: мальчик, названный Михаилом. 18 мая его крестили. После Михаила в семье родилось ещё шестеро детей: Вера (1892), Надежда (1893), Варвара (1895), Николай (1898), Иван (1900) и Елена (1902).

В 1901 – 1909 годах Михаил учился в Первой Киевской классической гимназии, о которой у него остались самые разнообразные воспоминания, впоследствии использованные им в его произведениях. После окончания гимназии Михаил поступил в Киевский университет, на медицинский факультет. Выбор профессии был своеобразным продолжением семейного дела: врачами были два брата Варвары Михайловны Булгаковой.

Траур по А. И. Булгакову. 1907. Изображение с сайта nasledie-rus.ru.
Траур по А. И. Булгакову. 1907. Изображение с сайта nasledie-rus.ru.

Начиная с семи лет, Булгаков пробовал писать небольшие рассказы и фельетоны.

Летом 1908 года в Киев из Саратова на каникулы к тёте приехала гимназистка Татьяна Лаппа. Тётя была близко знакома с Варварой Михайловной и её семьёй. Она познакомила Татьяну – Тасю, как её называли близкие, – со старшим сыном Булгаковой; по просьбе взрослых Михаил показывал гостье Киев. Татьяна вспоминала, что гуляли они в основном вдвоём и много где побывали. Подружились и, быть может, сразу влюбились – ей шестнадцать, ему – семнадцать лет. Когда Татьяне пришла пора уезжать, договорились о переписке.

Узнав, что Татьяна, вопреки первоначальным планам, не сможет приехать на Рождество, Булгаков был в отчаянии. Один из его друзей послал в Саратов телеграмму: «Обманом телеграфируйте приезд Миша стреляется». По воспоминаниям Татьяны, её отец переслал телеграмму сестре с пометкой, чтоб она показала её «приятельнице Варе».

Татьяна Лаппа, 1910-е. Изображение с сайта iknigi.net.
Татьяна Лаппа, 1910-е. Изображение с сайта iknigi.net.

Михаил ждал. В следующий раз Татьяна Лаппа приехала в Киев только в 1911 году в конце лета. В 1911-12 годах Михаил несколько раз приезжал в Саратов, тогда же он начал посещать актёрские курсы. В конце лета 1912-го Татьяна вместе с ним уехала из Саратова в Киев поступать на Высшие курсы.

Однако Михаил и Татьяна, больше гуляли, чем учились. Дело шло к свадьбе, хотя Варвара Михайловна и была против, так как считала, что сыну жениться ещё рано. Молодые люди обвенчались весной 1913 года. Деньги, которые прислал Татьяне отец, как и любые другие, полученные Михаилом Булгаковым, были куда-то быстро потрачены, и свадьба оказалась на редкость скромной: у невесты не было даже фаты. Пару венчал отец Александр в церкви Николы Доброго, что, как окажется позже, осталось для Михаила очень важной деталью – эта церковь будет упомянута на первых же страницах первого романа Булгакова.

Выпускник медицинского факультета. 1916. Изображение с сайта 24smi.org.
Выпускник медицинского факультета. 1916. Изображение с сайта 24smi.org.

На лето 1914 года молодые поехали в Саратов к родным Татьяны. Там их и застала новость о том, что 1 августа Германия объявила войну России. До конца лета Михаил проработал в госпитале, организованном тёщей. Это была первая врачебная практика Михаила Булгакова, еще не окончившего университетского курса. Весной 1916 года он, уже получив звание лекаря, начал работу в Киевском госпитале, а в сентябре его направили в Смоленскую губернию. «И в первые же дни привезли роженицу. Я пошла в больницу вместе с Михаилом. Роженица была в операционной, конечно, страшные боли; ребёнок шел неправильно. И я искала в учебнике медицинском нужные места, а Михаил отходил от неё, смотрел, говорил мне, что искать…» - вспоминала Татьяна Лаппа. Тот же сюжет с незначительными отличиями использовал Булгаков в «Крещении поворотом» (цикл «Записки юного врача»): первые роды, которые приходится принимать герою, доктору Бомгарду, оказались сложными; Бомгард, как и Булгаков, судорожно перелистывал учебник, боялся не справиться. Единственным существенным отличием стало то, что у Бомгарда, в отличие от его создателя, не было рядом жены, которая помогала ему, находя нужные страницы. 

После Смоленской губернии молодой врач отправился в Вязьму. В больнице было своё сложившееся сообщество, что сделало невозможным присутствие Татьяны на работе мужа, она больше не могла помогать Михаилу. Ей было одиноко, Михаил много времени проводил на работе. В этот период Булгаков начал серьезно писать, поначалу скрывая от жены, а потом, когда она всё же узнала, всё равно не читая ей. Говорил, что слишком впечатлительна, подумает, что пишет он о себе. Булгаков, искусный актёр, понимал, что она тут же верно догадается, что в беде его героя – его собственное несчастье. Именно на рубеже 1916 и 1917 года, по воле случая, Михаил был вынужден начать принимать морфин.

Дэниел Рэдклифф в роли юного Бомгарда ("Записки юного врача", 2012-2013). Изображение с сайта kinopoisk.ru
Дэниел Рэдклифф в роли юного Бомгарда ("Записки юного врача", 2012-2013). Изображение с сайта kinopoisk.ru

Всё начиналось безобидно: проведённая операция, опасения возможной дифтерии, антидифтерийный препарат, на который у Булгакова неожиданно возникла аллергия. Именно в попытке облегчить её он впервые принял морфий, а затем уже не смог остановиться. Зависимость нашла отражение в его литературной деятельности ˗ в рассказе «Морфий», который, вероятно, был редакцией более раннего произведения под названием «Недуг» (он же, наверняка, и «Зелёный змий», как назвала его по памяти Татьяна Лаппа). Основываясь на собственных воспоминаниях и лишь немного сгустив краски, Михаил Афанасьевич описал историю болезни лекаря Сергея Полякова, чей дневник на протяжении истории читает всё тот же доктор Бомгард. Прототипом Анны Кирилловны, которая старалась избавить Полякова от зависимости, стала Татьяна Лаппа, точно также пытавшаяся спасти от морфинизма мужа.

Осенью семнадцатого года Булгаков серьёзно заболел, думал, что сходит с ума и постоянно умолял жену: «Ты ведь не отдашь меня в больницу?».

Мемориальная доска, установленная на здании больницы в г.Черновцы, где в 1916г. работал Булгаков. Изображение с сайта ru.wikipedia.org.
Мемориальная доска, установленная на здании больницы в г.Черновцы, где в 1916г. работал Булгаков. Изображение с сайта ru.wikipedia.org.

В начале 1918 года Булгаковы вернулись в Киев, но застали там вовсе не мир. В городе стояли немцы, давно уж не было прислуги. Жизнь была серой, полной рутины. Михаил и Татьяна жили вместе с его семьёй, младшими братьями и сёстрами. Сами, по очереди, мыли груды посуды и готовили пищу; приходилось гонять крыс; летом некоторое время жили в лесу. Булгаков всё время писал, поначалу не взявшись за практику. Были и обыски. 

Однако Булгаковы продолжали как-то радоваться жизни, Михаил с женой ходил в кино даже когда город взял Петлюра. В квартире Булгаковых устраивались молодёжные дружеские «посиделки»: пели, играли на гитаре.

Дом Булгаковых (а также и Турбиных) на Андреевском спуске в Киеве. Изображение с сайта zagorovska.lv.
Дом Булгаковых (а также и Турбиных) на Андреевском спуске в Киеве. Изображение с сайта zagorovska.lv.

В первый раз Михаила Афанасьевича мобилизовали синежупанники, но от них он, по словам Татьяны Лаппы, попросту сбежал. Только осенью 1919 года ему пришла повестка от белых, и тогда уж пришлось поколесить по городам необъятной Родины. Вначале всё шло относительно неплохо. Только зимой 1920 года Булгаков перенёс сильнейшее заболевание. После однодневной поездки в Пятигорск он вернулся домой со словами: «Кажется, я заболел», а «на другой день – головная боль, температура сорок». Будто назло, его болезнь пришлась на один из самых страшных постреволюционных периодов, когда, по словам Татьяны, было страшно просто выйти на улицу.

Жили в ту пору Булгаковы в основном на доход от пьес Михаила Афанасьевича или продавали по кускам золотую цепь Татьяны. 

В то невероятное время, в начале двадцатых, Булгаков начал работу над одним из своих первых и, в тоже время, главных произведений. То была «Белая Гвардия». По воспоминаниям Татьяны Лаппы, первой появилась и была поставлена пьеса «Братья Турбины».

"Дни Турбиных", 1976. Алексей (Андрей Мягков) и Елена (Валентина Титова).
"Дни Турбиных", 1976. Алексей (Андрей Мягков) и Елена (Валентина Титова).

Бесконечно глубокое произведение раскрывает в первую очередь его автора и ту жизнь, какая выпала на долю многих и в частности Булгаковых в 1918 – 1919 годах в Киеве. Ни для кого не секрет, что прообразом Алексея Турбина был сам Михаил Афанасьевич, но это далеко не единственная отсылка к реальности. Татьяна Лаппа видела и в Мышлаевском, и в Лариосике, и в Тальберге тех, кто окружал Булгаковых в восемнадцатом году. Мышлаевский – один из друзей Михаила, Сынгаевский, Лариосик – некто Судзиловский, живший у Булгаковых, Тальберг – муж сестры Варвары Карум. Татьяна Лаппа вспоминала, что отношения Карума с Михаилом Булгаковым были, мягко говоря, не слишком тёплыми. Подобно Тальбергу, Карум уходил с немцами, хоть насовсем и не уехал. Не менее интересна и история Василисы, то есть Василия Лисовича, который жил прямо под Турбиными. Булгаковы снимали квартиру у архитектора Василия Листовничего, точно такого же богача, прятавшего нажитое в страхе перед обысками.

Вторая жена писателя фактически прямым текстом указывает на то, что образ Николки Турбина на деле был образом Коли Булгакова, брата Михаила. По её словам, он вполне соответствовал тому образу «уютного и благородного» человека, какой создал старший брат Коли.

"Дни Турбиных", 1976. Николка (Андрей Ростоцкий).
"Дни Турбиных", 1976. Николка (Андрей Ростоцкий).

Хоть Михаил и не был ранен, однако он всё равно перенёс сильную болезнь, долго не мог вставать. Приходил тогда хороший доктор, который мог послужить прообразом того, что лечил Алексея Турбина. Врачебная деятельность – мотив романа, благодаря которому можно провести еще одну параллель между семьей вымышленной и семьёй настоящей. Когда Булгаков всё-таки начал частную практику, он, как и его герой, работал врачом-венерологом.

Когда Алексей Турбин оказался по воле случая у своей старой гимназии, он припоминал всё то, что произошло за долгих восемь лет обучения в ней, и это снова были воспоминания Михаила Афанасьевича: «Серый день, ут консекутивум, Кай Юлий Цезарь, кол по космографии… И весна, весна и грохот в залах, гимназистки в зеленых передниках на бульваре, каштаны и май». И даже самое начало истории троих Турбиных, отпевание их матери, невольно возвращает нас к датам биографии Булгакова, ведь отпевание проходило в церкви Николы Доброго, при участии отца Александра – точно, как свадьба Михаила и Татьяны.

Булгаков-гимназист. Изображение с сайта svr-lit.ru.
Булгаков-гимназист. Изображение с сайта svr-lit.ru.

Отдельного рассказа заслуживает история шпиона Шполянского, персонажа в романе далеко не главного, но очень важного. У него могло быть сразу несколько прототипов. Один, Виктор Шкловский, в своих воспоминаниях описывает точно такое же выведение гетмановских машин из строя при помощи сахара, каким в романе занимается Шполянский. При прочтении сочинения Булгакова сам Шкловский признал, что видит в одном из персонажей себя. Другим из возможных прототипов мог быть писатель-сатирик Дон-Аминадо, он же Аминад Петрович Шполянский. Во время событий, описанных в романе, реальный Шполянский тоже находился в Киеве и работал там в газете «Чертова перечница», которая у Михаила Афанасьевича тоже введена в повествование - с названием «Чертова кукла».

Был в «Белой Гвардии» и другой герой, которого нельзя не упомянуть, хоть он и был не столько именно человеком и героем, сколько именем бушующей стихии народа, лицом эпохи. Он не говорит ни слова, он даже не появляется, как настоящий персонаж. Он – одно лишь имя, Петлюра, или, на немецкий манер, «Пэтурра». Его произносят все, оно является неотъемлемой частью атмосферы Города. Оно облетело весь Киев, его боятся и в то же время надеются на него, ведь его обладатель окружен самыми разными слухами. Кто-то даже всерьёз верит, что Петлюра – не кто иной, как Великий князь Михаил Александрович, на самом деле к декабрю 1918-го уже полгода покойный. Любопытно также то, что в романе он предстает как «бандит» и «авантюрист», даже своеобразным наследником Пугачевского дела, в то время как реальный Петлюра таковым вовсе не был. Настоящий Пэтурра жаждал освободить Киев от германских солдат и защитить от большевиков. Более того, он был масоном.

Симон Петлюра. Изображение с сайта ru.wikipedia.org.
Симон Петлюра. Изображение с сайта ru.wikipedia.org.

Впервые именно в «Белой Гвардии» Булгаков обратился к одному из своих любимых приёмов – приёму сновидений. Почти во всех своих произведениях Михаил Афанасьевич возвращается к этому приему. Например, одна из его пьес («Бег») будет состоять из восьми частей, которые официально названы снами. Согласно свидетельствам из других произведений Михаила Афанасьевича, работа над романом началась именно со снов. Например, в «Записках Покойника»: «Он зародился однажды ночью, когда я проснулся после грустного сна. Мне снился родной город, снег, зима, гражданская война… Во сне прошла передо мною беззвучная вьюга, а затем появился старенький рояль и возле него люди, которых нет уже на свете. Во сне меня поразило моё одиночество, мне стало жаль себя. И проснулся я в слезах».

Широко известна цитата из «Белой Гвардии»: «Турбину стал сниться город». Всё повествование будто бы пропитано этой «сновидческой» идеей; самый Киев предстает как одна большая фантазия уснувшего человека, больного тоской, отверженного своей эпохой.

1910-е. Изображение с сайта ru.wikipedia.org.
1910-е. Изображение с сайта ru.wikipedia.org.

Таким человеком был сам Булгаков. После неудачной попытки эмиграции и переезда в Москву, где он не был «своим», он стал ещё более одиноким. В Москве уже не было старых гимназических товарищей; кружок коллег не принимал его к себе. Им, молодой, если не сказать юной, красной богеме, он в свои тридцать лет казался стариком, в том числе и благодаря своей старомодности. Михаил так и не признал Блока, Мандельштама и других кумиров тогдашней молодёжи. Своим учителем он называл Гоголя... 

Как видно из воспоминаний тех, кто близко знал его, Михаил Афанасьевич был человеком скрытным, легко обидчивым и даже ранимым, что, однако, не мешало ему быть замечательным юмористом, если он того хотел. На протяжении всей жизни он любил музыку, часто напевал арии из опер.

Продолжение следует...


Текст моего авторства, при копировании прошу указывать ссылку на мой блог. Отдельная благодарность за помощь и поддержку во время написания выражается Коматесовой Анне Сергеевне.

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened